Перевод со словенского Владимира Фещенко
В подборку включены тексты четырех современных поэтов, принадлежащих к инновационному флангу современной словенской литературы: Бориса А. Новака, Барбары Корун, Миклавжа Комеля и Вари Балжалорски Антич.
БОРИС А. НОВАК (BORIS A. NOVAK)
Из книги «ДВЕРИ В ОДИН КОНЕЦ. ЭПОС. КНИГА ПЕРВАЯ. АТЛАСЫ НОСТАЛЬГИИ» (VRATA NEPOVRATA. EPOS. PRVA KNJIGA: ZEMLJEVIDI DOMOTOŽJA, 2015)
Песнь четвертая:
Графология ландшафтов
1
Читаю каллиграфию ландшафтов, я – графолог
письмен божьих: равномерные буквы моря,
наверное, таково примирение с огромным простором.
втайне дикое и коварное, как тот бог
с трезубцем; мягко-округлые буквы заглавные
дюн, что заглатывают тысячелетние
цивилизации; буйный и страстный слог
прописных букв тех холмов и строчных букв тех долин,
где я полностью погружен в язык криков и тишин;
девственный лес из сгущенных буквиц деревьев, где рог
охотничий отдается эхом скрытых образов и значений,
драконы и ведьмы, извергающие огни явлений;
как сфинкс, вечно-таинственный, как стоящий стог,
неизменная запись на диалекте каменьев,
магическая рысь непостижимых знамений;
как благодать бытия – широкий и ясный круг
виноградников и солнечных рек, где видны и поныне
следы и сияние Великой Богини…
В каждом ландшафте свой декалог,
своя грамматика, своя морфология.
Пишу метрически, ожидая что наступит Утопия…
Боюсь, я недостаточно одарен; я, в общем, убог;
я – путник, поклоняющийся кому попало;
для святости, ясновидения и пророчества – слишком мало…
Счастливый и бедный: из нитей чудесных ковров я смог
соткать эту песню, словарь пейзажей, перед богами чист
а пред людьми — еретик,
поэт, путник, полиглот, политеист…
5
Зелёные останки Паннонского моря,
качаетесь в воздухе, трепеща
тополя.
Вы охраняли имперские просторы,
когда-то вы смотрели с высока на облака,
тополя.
Высокие межи бескрайнего поля,
как причалы памяти во времени шумя,
тополя.
Где теперь дети, и смех, и все отблики
когда на улице дождь и промокшие стулья,
тополя?
Где мальчики, игры и тихие отзвуки
шептанья в траве: где старушка, что молится, поклонясь,
тополя?
Где девочка из окна кирпичного дома,
где дом, а где тень, а где первый раз с ней пошли погулять,
тополя?
Почему над асфальтом шумите вы без ума
шумите все тише, кроны свои оголя
тополя, тополя?
Песнь одиннадцатая:
Поля
3
Поле меж Малым и Большим Жально
есть нива меж двух сеновалов,
есть брюхо меж двух локотков
неба, и дно меж двух склонов,
поляна меж двух лесов,
заросли меж двух поселков
одиночества, мост меж двух миров,
тишина меж двух отзвуков
колокольни, меж двух отсветов
касания, меж двух слов
языка памяти.
Песнь четырнадцатая:
Улицы
1
Все улицы – это реки
шагов, и взглядов, и слов
в груде множества одиноких человеков
Все улицы – реки
притекающие реки
утекающие реки
Все образы прически прикиды
Голоса все, прикрасы все, «я» все
Лишь река лишь река лишь река плещется и утекает
Все улыбки – лишь пена тающая
Все шаги – это волны что тают в трудах
Все повозки – вихри из света
Все взгляды – следы
Все взгляды – следы последние
Доселе неслыханных слов
Все улицы – реки
Притоки
Истоки
Все они – изречения
БАРБАРА КОРУН (BARBARA KORUN)
Из книги «ВНАЗАД» (VNAZAJ, 2024)
это не стих
и не река
это русло сухое
просторно-глубокое
течет по нему лишь
тонкая струйка
и даже та
пересохшая
не река это
а её
сухое больное
отсутствие
на мгновение кажется
пустое еще все
пустотное
но припирает жажда
не стих это
а бессилие
лишь несколько
слов:
ничтожение
и конец
***
пыль
падает
а не только
пляшет
вверх
и вокруг
а затем
навсегда
вниз
это не
пыльный лишь
это
воздушный
стих
так и
слова
вверх
и вокруг
а затем
навсегда
ниц
***
писание это
похоже на пение
в полностью темном
пустом полностью
доме
нет никого
кроме ребенка
которому
страшно
страшно так
что
поёт
еле слышно
с запинками
но напевая
себе
хоть его
уже нет
здесь
***
озеро
вода
дышать
под гладью
мелкие частицы
пища
смерть
что-то очень
горячее
кровь
кровь и вода
вода становится кровью
кровь как вода
повсюду:
война
МИКЛАВЖ КОМЕЛЬ (MIKLAVŽ KOMELJ)
Из книги «LIEBESTOD»1 (2017)
Когда
я
признался
себе,
в
том,
что
распался,
тотчас
же
пошел
и
снег.
После
смерти
моей
всегда
начинался
снег.
Дети
делают
из
этого
снега
снежки.
Liebestod
пробудить
может
страшное
желание
лаять
как
и
снег
может
пробудить
желание
страшное
делать
снежки.
Из
меня
ничего
нельзя
сделать.
Своей
смерти
не
выдержишь
попросту
тем,
что
умрешь,
а
тем,
что
ее
пропоёшь,
тем,
что
Liebestod
пропоёшь
а
это
и
есть
Liebestod.
***
Бабочки труп
людьми не считается
трупом.
Пикассо
Наклеил его
На картину.
А еще до него
был Павел
Мансуров,
где люди от голода грезили
о борще
из бабочек (Хлебников!)
Труп бабочки
людьми не считается
трупом.
Как будто у бабочки
смерть
забирает лишь жизнь
Из книги «NIGHT IS MORE ABSTRACT»2 (2026)
Малевич мне хочет сказать,
что я хочу говорить
как никто другой.
***
Чёрный квадрат показал,
что здесь есть
за краем вселенной.
ВАРЯ БАЛЖАЛОРСКИ АНТИЧ (VARJA BALŽALORSKY ANTIĆ)
Из книги «ШЛЯПКА ВЕРЫ РЕВЯКИНОЙ Б.» (KLOBUK VERE REVJAKINE B., 2018)
И ЭТО ТОЖЕ УЗНАВАЕМАЯ РЕАЛЬНОСТЬ В РЕЧИ, НАДО ТОЛЬКО УСИЛИЕ
читателю
нет, не напрасно, не напрасно
ведь всего один оборот среди звуколазания
твой, твой
может затмить узнаваемый иначе след
навзничь и ввергнет из знака в незнаемое
без ясной экспозиции, без раскадровки
и с криком, не органа языка, не сферы различий
а с криком различий во мне тебе
когда сплетаем в одно понимаемое
всякий раз без повторов
сквозь ту щель различения смыслов
распылишься в бесконечную мягкость
давай создавать неизведанное голосом
рассыпать в нем свою заботу
об узнаваемой реальности
если не дам тебе ощутимого в колебании
напряги сердечные камеры
соскобли избалованное бельмо в глазу
пусть там будет пробоина
шикни очищенным сквозь прореху
ВИНЬЕТКА ДЛЯ ГОЛОСА МАРИНЫ ЦВЕТАЕВОЙ
ты даешь
а а а а а
на ладони жизнь
изгнанница бездомка
нить потомства ты выкрикиваешь
в щебёнке раздробленных душ
голосу рожденная ты дочь
ласточкина падчерица холода и суши
внутренности голода львятники твои
проволокой, не лаврами овита
вне игры осуждена
вне судьбы разыграна
и с одним лишь звуком бесконечным
вулканического
а а а а а
ты цветёшь
На обложке: фотография Сергея Хана
- Смерть в любви (нем.) – авторское название заключительной части оперы Рихарда Вагнера «Тристан и Изольда».
- В ночи больше абстракции (англ.).
Добавить комментарий