Рецензия Влады Баронец на книгу Дмитрия Сабирова «Фонтан-Противогаз» (другарня ШАΛАШ, 2026).
Геополитические условия, в которых сейчас протекает наша жизнь, в который раз ставят под вопрос такую эстетическую категорию, как гармония. Субъект художественного текста может позволить себе наслаждаться полётом бабочки, игнорируя внешнюю реальность, но и автору, и читателю всё труднее это делать. Поэзии теперь, казалось бы, остаётся только прямое высказывание или распад вплоть до исчезновения, но она продолжает находить альтернативные формы существования, по-разному преобразуясь и преобразуя само понятие гармонии. Один из относительно новых путей поэтической реализации – экопоэзия, которая, как заявлено в статье Джеймса Энгельхардта «Среда обитания языка: манифест экопоэзии», представляет собой «способ вовлечь мир с помощью языка». «Экопоэзия – это связь», – говорит Энгельхардт. Если руководствоваться этими утверждениями, под гармонией можно понимать отношения между природой и культурой/человеком, причём не целостные и космически целесообразные, а непредсказуемо намечающиеся и прерывающиеся, неподвластные окончательному пониманию или удовлетворению наблюдателя. Нечто подобное обнаруживается в книге стихов Дмитрия Сабирова «Фонтан-Противогаз».
Название книги в каком-то смысле является микромоделью её структуры: «Фонтан-Противогаз» так же, как собака-цифирь, мифоцатерть, точка-дом и другие составные неологизмы, производимые текстом, воплощает движение частей космоса и языка друг к другу и одновременное их отталкивание, поскольку они не могут и не должны окончательно слиться. Притяжение – попытка установить связь, противодействие хаосу; отталкивание – сопротивление завершённости, слиянию, обращению в неподвижное целое. Такая организация космоса, возможно, вызвана тем, что элементы природы и культуры чужеродны и изначально враждебны друг другу; необходимость сосуществовать навязана им людьми:
Где дроид облачный разгонится, как туча
и в гжель повильную уткнётся косоглазьем —
вот там и врежется, в рельеф уткнувшись, круча;
вот там, с кубической землёй на всё согласен,
огульными щелчками градус шерудит.
Разнонаправленные силы действуют и на образном уровне: образ привязан к конкретной действительности, но отчуждается от неё настолько, что может изменять свои физические и химические качества, становиться объектом другого рода. Исторические, мифологические и литературные фигуры и понятия, включаемые в природно-антропогенный пейзаж, предварительно подвергаются метафоризации; Ахилл со стрельцами сохраняют память о своём происхождении, но наполовину теряют своё конкретное значение:
Вокруг мутации пекло
ТСН, ТСЖ, тарифов и регистров
чертополоха и черемицы
под ложкой Ахилла
И́сстребу такого не видел,
теплицы,
а дальше
вспышки вскопанные
на высоте стрелецкой…
То же происходит с географическими ориентирами: они и даны, и остранены: «стадион 83-й школы» может существовать на самом деле и где-то наверняка существует, а для читателя также неизбежно ссылается на другой стадион другой школы из его собственной биографии. Но в этой книге он та же мифоцатерть – призрачный ландшафт, полумиф-полуреальность, где содержание мифа и реальности нам не известно.
Книга «Фонтан-Противогаз» представляет собой космос, законы которого не поддаются вычислению: «можно уже не высчитывать вес волны». Здесь отсутствует гармония, если понимать её как нечто математически доказуемое – красота в точном соотношении частей, пифагорейская магия числа. С другой стороны, идея гармонии как высшей справедливости тоже нежизнеспособна, поскольку замкнута на человеке – существе, слишком любящем склонять справедливость в свою пользу. Чтобы уловить смысловые связи этого космоса или хотя бы возможность таких связей, необходимо занять позицию более скромную и молчаливую, перестать навязывать свою точку зрения физической и языковой вселенной и допустить, что вслушивание в неведомое тоже может быть формой понимания.
СТИХИ ДМИТРИЯ САБИРОВА ИЗ КНИГИ «ФОНТАН-ПРОТИВОГАЗ»:
•••
Кондёры как в 7eleven, холод универсамовский,
и вот на выходе
тебя включают в состав материалистского бойс-бенда,
обязательно с The-шкой в начале названия,
который разом сожгут на темпоральном седле,
куда всех вас утрамбуют счищать дно осушенной реки
от рисунков и надписей спиртовыми маркерами.
Много чего там, текст «Из Б. М. Фёдорова», пометки
о проводимости осетевшего песка,
сквозящая эпистола, среда обитания для
проекта. Исключение — дощатое
мельтешащее тело природное
(я хочу в это верить)
•••
на полке
то не проводок для наушников
а крестик
свернувшийся в то, что терзает
в отличия
[нас терзают отличия]
аккустическое испепеление
и медвяный запал у всего
что попадается под руку, под ноги
огибают торчащий из грунта
то ли закопанный, то ли самозакопанный
миф
с изодранным лицом
или его подобием, погнутым шаром
скатертью мифоцатертью
расправленной в птиц
от них опускающуюся
к свалке
похожей на авторынок
у забирающегося в горку
начала «южного»
его только и видно справа
а дуговой срез верфи
завращался в деревьях оторопев
пока с голосами
и высекшие их
безмолвные стальные фигуры в сталактитовых шапках
из-под кавалерово
покидали рощу
опоясанную ацетиленовым
резким прыжком
из полного приседа
на стадионе 83-й школы
•••
сил больше
не остаётся
только один отведённый ручей
обеспечивает
притоком хвостатой
хвостимой энергии
атоимой колышимой величины
по пути на кубический двор
с кубом посередине
начинающим запустевать внутри
прихвати с собой
тело хлещущее
механизм работы его
и преломляющую
призму у которой углы
из собачих голов
что лижут друг друга
откуда сила такая
прошибать тонким лучом
салон междугороднего автобуса
точно посередине
а когда он полностью явит своё запустение
то оно превратится
в растение
из бритых под ток лужаек
с перебежками
спиралей, витков
приключения перевёрнутых стыков
волочащих гиперобъект
по куцему футбольному полю
субботнему
подходят к концу
•••
синь цветочнотуманная, синь бесполезная,
синь, которая спрячет кого угодно:
даже нарцисса-скриптора
(даже / даже / не́когдаже)
в зачёсе, где пестуют зафиксированное
и себя охваляет
уравнивание
пестуем синь, в которую лошадь завёрнута
прямо со всем — и со своим
дыханием и ржанием густым
пестуем скриптора
ищем в нём точку, откуда гомон
засекаем; за точкой-домом
в отдалении ждём, стоим
со своим
вечным желанием пестовать
•••
пена торфа
пена оборудования
синяя пена поверх фтора
ради дыхания многогрудая
фуга из сложенного гепарда
получается такая, что его расщепляют
на маски для ТЮЗа
миг над мусором это пена
в том числе; классовая пыль
пена-приступ, выстраивающая жасмин
пена-крюк довершает
лопасти культивируют
что-то близкое к опыту тела
оно поблескивает в сфокусированной темноте
и мерцает классовой пеной усталости
горацианский трюк с гравитационной пушкой
и резаком // сдвигают стеклянный иероглиф пены
в портал [ -буксир:; -фонтан]
хищники
автоматические
разводы угля
на синей приборной панели
заблокированной кем-то
неудачные сборы
на школьный турслёт
тёмные тюки с вещами
лежат у двери
куда повесили жирную рябь
что значит стычка
со следами
вплотную, когда неоднородные переливающиеся
вазы
напоминают нижнюю челюсть
еще не ошпаренную водой
со всеми клыками наружу
хищники
они выдирают, как стог из земли
пособие по голосу, механизм
его воспроизведения
оставляют с пустотой сквозной
вместо глотки и связок
на ровном месте
***
прерванность
подъемов дороги
в маршруте 73 микроавтобуса
напоминает залежь
адаптации к новым вещам
например новой «плазме»
в июле выезжая за город
после полевых работ на участке
в каком-нибудь громоздящемся снт
обязательно нужно промыть волосы
в ржавой бочке с водой у теплицы
от прилипших к голове мертвенных птиц
измертвившихся
и теперь землящихся
тела некоторых прожигают насквозь
непрозрачное покрытие над рассадой
и валятся прямо в ящики с землёй
выкрашенные машинным маслом
чтобы всякая мелочь не лезла к плодам
прерванность и прерывистость дороги
амуркабель с невидимым водохранилищем
не разглядеть его из запотевшего 27-го
до наутилуса
на септуме крюка который он делает
ради двух или трех остановок
и штырями у обочины
подлетают из диспансера
в южном
хлоркой ряженные-заряженные
разваливающиеся окружения
шарообразного слепка со всех приходивших сюда
водоразборные колонки на судоверфи
и брызги фонтанов на центральной площади
складнем вознаграждают
воздают за зримость свою
призванную
***
Фонтан-Противогаз целится в множитель свой — пятак,
скудно солнце лучится на ватке.
Свет топорщится, гейзером воткнут
наскоряк
в поедва ли живой товарняк
Провожатые в воздух пускают шары, они бронзовеют,
словно точит вода, им по шею.
Сообразившаяся сеть, только взгляни, как встала,
плоскогубцами снятый
мороз, задевающий все снаряды
и мало помалу
всех с коленвала.
***
Сотовая вышка,
дикорастущая шахта каменоломни,
зона летнего
свежевания.
День такой-то горячки,
когда на месте сиплого голоса
возникают мёд и крапива
«Дубак, отступники и хватка…»
0, (143) сонета
дописывают в аграрной эклоге.
Градиентный спектр, брелок,
лепёшки, собаки лают,
караван идёт, трясь об стволы деревьев,
уменьшаясь в дороге. Тем самым
местом, куда
их заносило, как пороховой ветер
на спину казнённого,
был лесоповал,
после пожара скроенный
в брюхе мерина,
он подпирает береговую линию,
уходящую вправо
«Тариф, землевладельцы и застава…»
Пекло вокруг мутации.
Вокруг мутации пекло
ТСН, ТСЖ, тарифов и регистров
чертополоха и черемицы
под ложкой Ахилла
И́сстребу такого не видел,
теплицы,
а дальше
вспышки вскопанные
на высоте стрелецкой,
пропитанной, как пуховики, даже больше,
там теперь говорят, что сравнят с землёй.
«Нам с глаз узреть позволят…»,
как вкладыши
на утягивающем дне ямы
всё больше походят на точку,
где начнётся уравнивание высоты (h)
с тюльпановым полем,
там грифельная собака
резвится о двух головах
с туловищем, врастающим в грязь
на подступах к фавелам;
можно уже не высчитывать
вес волны (,) подступающей
(-ся) к тому, чтобы свернуть маяк
и комаров, его устойчивей.
На обложке: «Fountain Abstract» by Rob Deutscher
Лицензия: CC BY 2.0
Добавить комментарий