Чтобы стихотворение состоялось, за ним должно стоять «подлинное» поэтическое переживание. Но его подлинность может быть измерена только самим автором — что, в общем-то, логично. Текст рождается из того, что не может случиться в какой-либо другой форме — слово здесь становится мерцающим кристаллом, имеющий свой вес и спектр значений, соотносящихся при этом с такими же равноправными по весу и точности другими словами. Говоря образно, слово должно быть взвешено на максимально точных весах.
Наряду с этим решение задач, которые ставит перед собой поэт, кажется мне близким с решением задачи скульптора или архитектора. Есть большое тело события, из которого ваяется текст. И есть проект этого текста, находящийся пока ещё в «лимбе» между несказанным и сказанным.
Поэзия подобна галактике, в которой миры могут соприкоснуться, а могут никогда не встретиться. И каждый автор в этом смысле для меня мир, в котором есть свои законы, не артикулируемые напрямую, но которые хочется разгадывать, отражать в себе и наблюдать за тем, прорастают ли они в моей повседневности, ведь на самом деле «поэзия» — это не выхолощенный конструкт, а тем или иным образом соприкасающееся с жизнью многомерное пространство.
Карина Лукьянова
не хватит уже ничего
***
«за неделю, — сказала она, —
я написала столько,
сколько пишу за полгода
(по щепотке воруя аффекты)
и, возможно, превысила
допустимый порог
концентрации жизни
в своём существе»
***
или экран, отражающий близнеца
непохожего, не сомневается
ни на облик. на образ они
расстаются. чернилами водит
и по его щеке, а не пишет,
вода под толщей стекла.
или этого
«никогда не коснусь»,
но и после, когда снов не видят,
ещё раз посмотри:
и узнать невозможно.
***
Окситоцин, устилающий мягкие ткани,
неподвижное время. Развороты пустот
в сиянии.
Белый предел семантики. Во вдохе —
пыль означающих, можно уже
и не говорить. Припоминание,
приоткрываешь дверь,
входишь в его постановку:
оно разносит каждому имя,
в связках услышав, узнав
снимок движения, перехватив
сумму его представлений,
«открытый финал»
Die Geträumten (2016)
*
в другом переводе они
«Снящиеся», но кому?
чей это сон, есть ли там вообще
глаз, который закроется?
чтобы увидеть яснее.
*
там письмо, где только сло́ва
уже недостаточно.
чтобы другой увидел,
воображение обрывает сон,
сводит его в переходы от яви.
*
где распахнуты имена,
не диктующие траекторий,
мост может быть перейден
в любой плоскости.
символ, который себя подорвал,
сделав легким.
*
мост Мирабо и его
воображаемое
***
сейчас, выходя из-за этой стены,
я буду думать, что этого не могло
произойти. что ты здесь, и я могу видеть
все очертания, силуэт и цвета,
как ты сидишь, с насмешкой и грустью
развернутый к этому миру. я закрываю
глаза, чтобы удостовериться: сон,
в этом отрывке света, безукоризненный,
тот, который потом вспоминаешь
всю жизнь — неизвестно отмеренный
кем-то фрагмент. солнце светит
так сильно в городе, для которого
характерны скорее дожди;
несколько легких касаний, адресованных
самому себе. нет, есть еще один
маркер сна, мозаика, выбитая из ниши:
это случилось раньше, но сюжет
на то и не фабула. формула местности,
отпечаток белых камней, навсегда
на сетчатке, проекторе мира, в котором
не хватит руки, не хватит уже ничего,
эта жадность, скользящая по ту сторону
береговой линии. я выхожу из-за стены.
мы идем? да, просим счет.
***
поищи за солнечным светом
несколько несуществующих слов
подсмотри за пластикой главных героев
их неукоснительных снов
разверни сон как шествие как манифест
здесь в повороте мы можем его подсмотреть
в колебании альвеолярных цитат
взвешенном выдохе точных координат
город перевернётся в шаре стекла
что ему кроме глаза и поворота ключа
за которым его персонажи выходят вразлёт
не обернувшись на обозначенный вход
***
Стоило только раз
усомниться в явленном,
то есть не различить.
Превознести сновидение,
чтобы действительность в нём отразилась
и торжественно замерцала.
У меня нет доступа, чтобы свернуть
фоновое окно.
Странно, но ничего не сломалось.
Воздух с места события перенесён.
Встреча в нем примиряет
верящих в сны и не видящих снов.
***
капсула в ткани памяти
чтобы удерживать настоящее
от диффузии с воображаемым
как можно дольше
нежный охранник
от вчитанных смыслов
кроме пылающих вывесок
и кричащих табло
от которых субъект
кокетливо увернулся
ему кажется будто их присутствие
ужé излишне
На обложке фотография Карины Лукьяновой
Добавить комментарий