Произведения из книги Якова Подольного «За границы» (изд. Полифем)
Отрывок из предисловия Гали-Даны Зингер:
Читая, я ловлю себя на ощущении, что не я прохожу по тексту, но текст прокатывается по мне волной. Здесь язык не инструмент, а среда. Он разрежен, сквозист и в то же время плотен, как морская вода и морская пена, — неразрывно и одновременно. Он накатывает, окатывает и откатывается вновь, оставляя отпечаток прибоя на песке, след соли — на теле. Он всё время обращён к другому — к возможному берегу «ты». Именно в этом, мне кажется, и есть одно из самых тихих, но верных достоинств этой книги: она от начала и до конца остаётся разговором. И, как всякий разговор, она полна умолчаний и пропусков.
И тут мы подходим к важному для этой книги свойству: пробел здесь — это не просто технический элемент, но активная поэтическая единица. Именно пробелы удерживают дыхание текста, дают ему не обрушиться под тяжестью собственного материала. Пробелы пульсируют, тают, становятся формой сопротивления речи и в то же время её глубинной опорой. Пробелы между словами, между строками, между буквами, между голосами. И каждый раз они разные: от почти незаметных пауз до развёрнутых пространств молчания. Они решают многообразные задачи: они отделяют, соединяют, двоятся, исчезают, расползаются, откладываются геологическими пластами, становятся интонацией, жестом, временем, тишиной.
Пробелы — не единица разрыва, а целая система фигур. Каждый существует не как пустота между словами, а как часть целой сети знаковых пауз, недомолвок, пропусков и просветов. Эти пробелы обладают типологией: они различны по происхождению, по воздействию, по структуре. В поэтике Подольного они действуют почти как глаголы, как персонажи, как операторы мысли.
*
каждая точка поверхности
принимающая наш вес ––
ворсинка миро-горизонтали
которую мы
от любви к весомости
и разным утяжелителям
ошибочно приняли за падение.
//
сюда положу всё что было.
сюда всё чего нет.
сюда положу всё что было.
сюда положу всё что есть.
отсюда выложу что не жалко.
сюда сложу то чего нет.
здесь оказались сложены –– имя
и яркий холодный
свет.
//
те кто похоронены на масличной горе встанут первыми
об-наружи внутри-обли-чья-
-то-душа-та-земля засыпает.
чуткое ухо рас-слышит свис-ток к подъёму:
бо-ль-ше-но-не-ль-зя всё сгромоздить
в ожидани-башню-я-под-ни-зем-над-лею.
только гром и ярость сбыти-я и мгнове-не-я
победы-все-насущ-да-но-исчерпа-до-бы-все
ископа-ли-потом-и-сполня-ют-ся-что-написа-но-
платежи до-срока-после-гря-нет-нуло-царство
— небо оплавлено —
по левую руку от проезжей части.
//
из изгнани-я
или после
что-то хочет сказаться
сквозь череду
событий и обстоятельств
можно сказать решения
можно лишения
на пиру
на миру
на ветру
голодая
узнавая
не сам себя
смотри
мир — полная чаша
стекает
в пустые кадры
в оставленные
комнаты
впитываясь
из пустоты
проступает
ты
для созерцания
для присутствия
простоты довольно
и причитания
отскакивая,
прикуривать от пустоты
как сказал классик
где точка отсчёта
всякое ты
от большого ума
зима разреженная
до потери
от напряжения
бросив зерно наличия
в борозду приличий
зову
но вместо «приём» —
приём
днём с огнём
остываю
голодаю
на этом пиру
неопределённо
личном
//
когда не знаешь, что делать, просто вернись домой
по небу едет квадрат: и ничего такого. мы движемся так быстро что кажемся неподвижными.
и все мы больше просто люди чем нет но не только.
поднимись на высокий этаж горы спустись в нижний круг метро.
мы звонили во все номера — рассредоточилось море.
фрагменты любви плывут в эфире, наконец-то освободившись от любящих и любимых
текучие среды особых свойств — почти без границ —
один скажет «пусто», другие — «неисчерпаемо».
переведи меня через реку — на все языки — живого и неживого:
ответишь: выбери, определись. лишь наметив барьеры, можно выбрать фрагмент и работать с формой — сосредоточив на пустоте что там душе угодно.
замечаем и технострекот и биоклекот внутри и снаружи.
отражение светит в небо где пролетают в том числе и другие фигуры с назначенными ими свойствами или другими ещё неназначенными ангельскими чинами.
если пришлось бы выбрать одно — что бы ты выбрал?
пропуски в небе и аритмия волн заключены в пари: судьба и случай.
что-то себя провидит в проспекта створе — в притвор храма могли входить также и оглашённые
всё же дай мне лесами обвиться вокруг несущих конструкций — крепкой лианой — они обветшали.
дай мне поцеловать твой остов.
почему-то не созывается праздник. где-то ликуют, но наше пространство пустынно.
пусть в нём разместится то что воймёт его, не поглощая.
поднимись на высокий этаж вавилонской башни: наконец-то она сама с собою сов-пала.
*
вения мгно
про никно
стол кно
стул о кно
бы
кно
вени
мгно я
просто ты
//
прозрачный остров пристал к границе и молча себя называет.
видишь ли, сложно что-то понять, если поверхность сбилась в комки и пенки.
расстанься. развейся. раздайся.
— здравствуй, прозрачный остров. ты ли?
прозрачный остров где хочет, там и пристанет.
хочет, сложится, хочет и развернётся, раскинется — от дали к дали,
одно сплошное полое место,
чисто прозрачный остров прибывает в весомости даже от называний,
становясь на деле, всё более — становясь прозрачней.
осторожнее — не исказить бы его становление
чужим содержанием или связью, от которых он в себе потеряет.
избегая лишнего многословия, вхожу снова в день,
сохраняя прозрачный остров:
на голове, как убор, на бедре, как ребёнка.
там всё оказывается собой и хранит пустоту и лёгкость.
достаточно обратиться и конец не будет концом
и торчащая нитка — торчащей ниткой.
//
посмотри на структуры свои
прежде чем браться рушить.
некоторые укрась цветами свечами и благовониями и всякий раз, проходя, целуй и благословляй их.
там где ты видишь прутья тюремной решётки
могут быть твоя шея и позвоночник.
в бесформии нет свободы.
//
восторгом высшим
восторгнуты
слова в ниочёмности славы
— неотторжимо
— самих слов не слушай, только звук.
раз и два и прошествие паляще-сияющих верениц небесного войска, сухих горбушек, случайной ласки —
— довольно, я понимаю.
— посмотри как отношения уточнились как задаются —
— не задаются.
не ври мне. я вижу насквозь все твои спецэффекты.
— спецэффекты?
— все эти твои и «я» и «ты» наклонения лица
— наклони лицо —
— подними лице свое —
навести узор, распустить узор.
— отпусти меня.
[в этом пропуске время]
— и когда через несколько дней
даже эхо само себе не смогло ответить:
что делать?
— рано — ещё —
рано: ещё
непроявленный гул внутри —
— не остался единственным
— звуком?
— который сам зовётся в себе?
— да и вообще —
нам не так уж долго осталось быть здесь вместе.
На обложке: «Bare soil in snowy field 1» by Jereme Rauckman
Лицензия: CC BY 2.0
Добавить комментарий