Мне кажется мои стихотворения происходят где-то не здесь и не совсем со мной. Мой лучший друг говорит, что я работаю как радиоприёмник, получаю сигнал к действию: нужно написать стихотворение, — и я пишу стихотворение. Тем не менее это глубоко личный процесс. Обычно всё начинается со старого кресла и нескольких чашек чая, дальше работа идёт сама по себе; всегда нужна правильная музыка — у любого моего текста есть свой саундтрек (они никогда не повторяются).
Мне хочется запечатлеть не просто искреннее слово (моё или чьё-то ещё) — своими текстами я пытаюсь взаимодействовать с миром и учиться быть более открытым, иначе у меня не получается. Думаю, поэзия хорошее решение для такого человека, как я. Как говорил Бротиган: «Это не то, чем я зарабатываю на жизнь, но то, чем я являюсь…»
Поэтому хочется запечатлеть настоящую речь и реконструировать память, присвоить её себе, как и пространство вокруг, поэтому речь в моих последних стихотворениях часто заплетается, повторяется, надламывается, стирается или обрывается на полуслове. Если есть какая-то травма, то и её нужно присвоить себе и превратить в образный полигон. Если нет слов, то выдумывать новые слова на разных языках.
Когда я писал тексты для цикла «имена» или «boyhood-цикла», то часто представлял себе небольшого человека-тюленя, который путешествует по ничейной земле и проговаривает эти строчки себе под нос полушепотом, постоянно оглядывается и пытается выстроить понятную самому себе систему образов, связанных с конкретными событиями, местами и/или людьми.
Поэтому все тексты рождаются в виде идеи и затем приходят сами в потоке, иногда включая в себя черновики; моя голова отключается примерно на час или два. Не думаю, что это какое-либо вдохновение, а скорее всего, просто нужное и правильное состояние, в котором я наконец-то могу побыть собой и не стыдиться этого. Может, я просто верю в целительную силу слова (в любом виде) и потому продолжаю говорить с теми, кто захочет послушать. Меня очень успокаивает мысль о том, что все мы всегда можем постараться услышать друг друга, и во многом именно поэтому я пишу и читаю.
Паша Автоменко-Прайс
Только если узнать как именно рождается катастрофа в психотических семьях
I dreamed my father was wading the
river of death
With his heart in his hand
I dreamed I had to fight the good
man with the bad arm
And he had the dynamite1
фрэнк стэнфорд
возьмите ипотеку на горящий дом без дверей мне говорят
возьми ипотеку на горящий кукольный дом без окон
чтобы чувствовать дым чтобы чувствовать как дым
проникает в тебя как кожа становится бетонной стеной
кто-то сдирает обои в последствии
люди писали там люди писали о том
we’re born into troubles but could’ve moved mountains
ты в курсе то чувство когда хочешь что-то сказать
но кто-то говорит с тобой тут же прерывает тебя
через алюминиевый привкус крови во рту
через запах горящего улья на крыше прерывает тебя
красный поток пенящийся вдаль комнаты всё уносит с собой
сопротивляясь ливнёвкам ведёт тебя до нужной станции
thx for nothing я мог бы добраться чуть раньше
чем мне пришлось выпустить из трещины в моем лбу шмелей
притворяющихся что они делают мёд что они мои ангелы что они
Господь который оставил меня почему Ты оставил меня
спасибо большое за то что мне можно сказать тебе спасибо и больше
не испытывать ненависть за то что я есть то что есть то что будет
где-то там необязательно зарождается бедовая жизнь
только если узнать почему как именно как же
рождаются катастрофы в психотических семьях
снаружи они как неживое всё остается за крошечным бортом
вам всем стоит взять ипотеку на дымовую завесу уже мне стоит
стоит взять себя в руки как оружие
которым предстоит пробиться через лоно травмы в которой меня убеждают то что всё хорошо
и мне не о чем беспокоиться
даже если детям не стоит смотреть
как их мать приклеивает икону к их лицу
и просит помолиться над лезвием сказав что так нужно
если есть милость ты справишься
снаружи моя комната как неживая горящий кукольный дом без дверей
в котором только я разговариваю сам с собой
в конце концов мальчик растит сам себя
и это счастье держит в руке
моё тёплое ружье с которым знаком постольку поскольку
Аня (из цикла «имена»)
Ничего, кроме ночи,
откровенно, ничего, ничего нет.
кроме ночи —
как я уже сто раз говорил
noche oscura del alma /
у de la civiiizacion2
а потом.
натаниэль тарн
не возвращаются не могут вернуться радио-дни и потерянность в ней мы
кругами по металлорынку ищем хомячка для твоей младшей сестры
ты смотришь в одну из клеток и говоришь
они замёрзли они все мертвы и на лапках вижу пленку инея и в ней отражается солнце
и солнце впервые по-настоящему пугает меня
вровень с бледными лицами в электричке садимся
теория цвета на моем лице меняю свой алфавит буквы местами
не знаю как сказать правильно о том что мне нравится как твоё лицо
как твоё лицо когда ты вот-вот улыбнёшься
но не позволяешь себе улыбнуться считая за слабость
и краснея поворачиваюсь когда
ты кладешь мою руку себе на колено
чтобы быть счастливой как сегодня мне
придется прожить ещё долго говоришь ещё долго
а я вижу как солнце расширяется на горизонте
и солнце впервые пугает меня своими масштабами
я много читал в детстве
о том как солнце спустя
миллиард лет или около того
резко взорвётся оставив позади
беспамятство
географических
памятников
и историю тоже
на задворках своих
я много думал о том
как солнце умирает
как медленно умирает
всё живое вокруг
на углеуральской мы обнимаемся почти полчаса
говоришь шепотом пока поезда кричат мне все громче
мне хочется съесть календарь эту конкретную дату
оставить на языке вкус снега вкус чернил
выбить цифры из их равновесия между часами на станции
и видеть во сне сиротство души
видеть во сне как люди покидают дома и города-призраки
больше не выдумка и я хожу среди домов теперь
видеть во сне как огромные потоки ветра управляют людьми
как меня теперь ведёт природа за собой под руку безучастию учит
а когда тянешь свои губы мне страшно
мне так страшно ведь я никогда ещё
воздух сжался в груди и оранжевый зной
выдыхает в меня весь замысел твоим дыханием теплым
и деревья говорят деревья двигаются
мой первый поцелуй не с тобой с тем иссохшим деревом на станции
Саша К. (из цикла «имена»)
you’re down on your knees
begging us please
praying that we don’t exist
but we exist, we exist3
уин батлер
слова не забирают меня с собой понадеялся зря
память жует мартовский ветер безымянных людей
мальчик видит мальчика на театральной афише
мальчик видит мальчика на крыше дома под солнцем
и святость а святость а я со святостью за руку
в воскресной школе шепотом Господи прости за то как люблю
и я ведь не зря вспоминаю как обнимаю на перемене тебя
как натянутый воздух держит твою голову она китайский фонарик
подчёркнутое обращение ни к кому держит уже не детской рукой
зеркальные камеры отмывают свет в пустых кабинетах
твоя голова светится как китайский фонарик отправляясь на небо
год боли моя ма говорит я ненавижу тот день когда ты родился
год боли мой папа говорит это неправда я был счастлив в тот день
год боли в меня кидают ледышкой она попадает в затылок дробит на после/до
год в котором по следам идёшь за товарищами на огромную горку
тогда она казалась гигантской и рельсы блестящие волосы
год боли к счастью я умер
гроздья гнева но я выжимаю из них весь сок
пока ты танцуешь танцуешь на них босиком
опасней и вредней укрыть любовь чем объявить о ней сказал полоний
но я чувствую виню за то что просто существую
not so guilty party that I’m doing my part-time in
когда отец говорит я не знаю что и сказать
возможно лучше всего промолчать он так и сделал
гроздья гнева но я выпиваю их сок весь
и ничего ведь что мы с тобой говорим спустя столько лет
говорим не шевеля языками только языками мы видим
загашник нежностей обращённых не мне natif naïf proche
нервирует снег меня так нервирует падающий снег
говорю спасибо Господь за то что я такой какой есть
говорю спасибо Тебе и тебе и всем меня нервирует падающий снег
мысль выпадение из пучины мысли
святость и со святостью за руку целую кусаю ту руку
безымянных людей ощущение тех дней и мой страх всё что осталось
Господь видит сны с глазами открытыми
Господь видит сны вместе с нами со святостью за руку
ты знаешь что я
и знаешь как я
говорю именами
чтобы забыть
все имена что узнал
Девушка с кактусом не умеет говорить
я ненавижу этого парня в автобусе
сидящего рядом со мной среди ночи
как он смотрит как девушка рядом держит
в руках большой кактус как иглы впиваются в руки водителя
как тот врезается в столб и дыма не видно
только этот парень кричит смотрите ну смотрите вот там
его друзья прыгают вокруг превращаясь в чаек
они улетают ловить рыбу есть мусор
самые красивые камни приносить подругам
видеть как разводят мосты как вечерний паром
высаживает людей на берегу реки идите отсюда на север на юг потом
я больше не слышу его не слышу людей не знаю как их речь
превращается в фоновый шум их тела превращаются в деревянные указатели
надписи на песке одноразовые полотенца пляжные сумки
и во мне больше их нет никого из них
и остаётся только жалеть что я не сказал здравствуйте девушке с кактусом
не уступил место мальчику который плакал из-за жары
не сказал тому пьяному парню какой он мудак
не сказал сам себе ты здесь не чужой ты здесь
дышишь чувствуешь как автобус снова опаздывает
Уральские авиалинии не летают с 17 апреля и мне нечего противопоставить
говорить для чего и о чём
выворачивать сухожилия правды
как наши дела сегодня как там дела
не ответишь не обязан мне говорить
как твоя идентичность чует неладное
обжигается об старую комнатную лампу
и вспышка света разбудила твою бабулю
как гендер распадается на сотни частиц
как твоя сестра рисует на стенах идеальные семьи
в которых нет места насилию мечтает
однажды увидеть кусочки неба растущие во дворе на деревьях
лица будут напоминать букеты травы
но правда это твоё тело выброшенное
на мусорный берег перед моим домом
в разгар весны злорадства соседей и маршей
политиков которые говорят почему я должен любить
кого должен любить так зачем мне говорить
но правда в том что отчуждение растёт изнутри растёт наружу
рассеянные водоёмы наполняются чужой печалью и
напоминая обоженную кожу до которой
страшно дотронуться ходим в старых костюмах
сшитых из обрывков коры ковбойских шляп занавесок
не прячемся просто нас не существует зачем же
говорить об этом вслух говорить об этом знакомым
и я дарю тебе божью коровку
дарю тебе цветную бумагу картон
дарю тебе персиковую косточку мел
дарю игрушку бобренка пластыри
дарю тебе конституцию Библию
ничего завтра тоже наступает
просыпаемся как будто ничего не было
нынешний воздух сменяется громоотводами
механический шелест одеял солнце снова
слова превращаются в птиц больше не страшно
и я дарю тебе всё что у меня есть
слова превращаются в пустынные дюны
переменчивую погоду экстренные сообщения
диско-шары детские праздники мороженое
позади нет звука шагов не слышно как идёт
новый судебный процесс как чужие руки
как у всех чужие руки ощупывают пространство перед собой
позади нет кругов на воде нынешний воздух
сменяется ясностью как прохлада выливается на тебя из окон домов
поворачиваешься сказать
но лампы медленно гаснут
полу-свет к тебе отзывается
ничего обязательно завтра ещё
запах земли в которой твоё тело
правда выброшенная на берег у дома
пожалуйста столкни его в ближайшую реку
оно превратится в стекло в гальку прибрежную
и мне больше не страшно не страшно
На обложке работа Сергея Хана
- Мне приснилось, что мой отец бредёт по реке смерти / С собственным сердцем в руке // Мне приснилось, что пришлось драться с хорошим человеком, / у которого была дурная рука / и динамит (Фрэнк Стэнфорд)
- Тёмная ночь души/и цивилизации
- Стоя на коленях, / Вы умоляете нас, просите нас, / Молитесь за то чтоб нас не существовало, / Но мы существуем, мы существуем (Уин Батлер)
Добавить комментарий