В переводе с английского Руслана Миронова.
From Chain 3-1, Spring 1996.
БИБЛИОТЕЧНАЯ КНИГА
Письмо
ПИСЬМО: флакон, созданный Лаликом в 1912 году, известный как «Наркисс».
ПИСЬМО: Чем больше о нем думаю, тем меньше понимаю, что он хотел этим сказать. Что это за авантюра, величайшая в его жизни? За что он просит прощения? Откуда в разговоре со мной это непроизвольное смягчение тона?
экс: Буре предшествовали разрозненные раскаты грома. Она налетела с северо-востока и принялась колошматить ставнями по оконным рамам в его гостиничном номере.
Поэтому, безусловно, существуют два плана, вполне способные уживаться друг с другом.
экс: У ворот шлюза он взглянул свысока на окурки своих сигарет, выкуренных на прошлой неделе.
Модель
глубокой ночью вопящая прямо на улице,
а может, и улицу переходящая
Террористы, они процветают,
отражаясь в прямоугольной луже
огня на стене, а возможно, и
в воздухе
Фигуры, придающие форму лестнице,
жертве, надрезу, и вероятно, конечности,
требующие, записывающие, получающие –
несть им конца.
Строфа
СТРОФА: Двадцать шесть вешалок для одежды на вешалке. Девять бутылок воды без газа. Одиннадцать кресел, три складных. Шесть потолочных сводов. Два стола параллельных друг другу. Двенадцать тысяч томов «за семью замками». На линзе солнечный блик.
СТРОФА: Мы знакомы с феноменом дома, наводненного призраками. Мы знаем, что жизнь разворачивается в знакомых интерьерах, наполненных текучими и астральными образами; образами, которые остаются связанными с местом и обстоятельствами их рождения.
Как он и хотел, я за шею его обняла, и он улучил и время, и место, а когда эти крылья широко распахнулись…
СТРОФА: замешательство или же остановка; горница темная или по-настоящему солнечная.
Как раз в тот момент, когда я захотела встать, чтобы найти тебя, я обнаружила, что двери надежно заперты.
Как известно, «У него в голове множество комнат для сдачи в аренду».
экс: Она говорила о беспорядке в библиотеке, но о библиотеке она не говорила ни слова. Когда стало темнеть, она спросила, «А что, если птица проникнет внутрь?»
СТРОФА: замерить повторно, начав от углов.
В этой комнате есть три вещи; две твои, если они тебе не безразличны. Одна из них точно твоя.
И добавила: «У меня есть три слова, но только одно из них я предлагаю тебе повторить».
На столе две камеры, по одной на каждом конце.
Луна уже у нас под ногами
Время идет, а здесь еще есть на что посмотреть
Ты не поверишь
Читатель
Ты, кто есть не одно и то же.
Ты, что в углу – ты постоянно в углу?
ЧИТАТЕЛЬ: Твоя первая книга доказательство сговора: полевые цветы, занесенные в книгу жизни и вероятности. Но будь осторожен: случайности могут быть притягательны. К примеру, выпекаемый хлеб может потрескаться, и эти борозды, или изгибы, свидетельствующие о мастерстве пекаря, придутся тебе по душе.
ЧИТАТЕЛЬ: Пространство, пронзенное такими фигурами, отражает и пустоту, и твердое тело, обладая, как твердое тело, размерностью, как пустота – несущественностью.
экс: Как тело простирается в пространстве: мы говорим, артикулирует пространство или считывается им.
ЧИТАТЕЛЬ: Оргазм – это, по сути, повествование. Все сексуальные отношения построены как история: улица с односторонним движением, пробуждение тайны и стремление к ее постижению.
III… луна попалась в ловушку…
«Здесь мы стремимся найти читателя, интересующегося исключительно математикой и геометрией…»
экс: Однажды ночью ему приснилось как он пересекает поле, в набедренной повязке из леопардовой шкуры и только, в сопровождении любимого льва одесную.
На вопросы о конкретных аспектах этого сна, он …
Когда он читал, глаза его бегали по страницам, …а голос и язык хранили молчание.
Лучше не спрашивай, я не буду писать,
Ибо это, читатель, словами не выразить.
Линза
Двадцать шесть вешалок для одежды на вешалке. Четыре бутылки воды без газа. Одиннадцать кресел, обтянутых красным потрепанным бархатом. Три складных стула. Двадцать четыре книги; два параллельных стола напротив друг друга. Шестьдесят тронов, расставленных вдоль двадцати девяти арок, спина к спине.
ЛИНЗА: Пылающее стекло; водянистая сфера; центрированная система: две вращающиеся поверхности с общей осью, различающиеся толщиной средней части.
ЛИНЗА: Вскипание становится видимым, наподобие бури или начала серьезного заболевания. Жажда нарисовать то, что редко случается, как нечто прекрасное, что осталось в ночи. Увеличенное изображение.
экс: Я больше тебя не увижу сегодня, и вот почему.
экс: пару раз в месяц они встречались в ее мастерской, обсуждая проблемы журнала и прессы. Вечером, ближе к восьми, когда все начинали чувствовать голод, она появлялась у стола с несколькими буханками хлеба и огромной миской чечевицы с беконом.
экс: Он спросил, не помнишь, всегда ли вода была такой мутной?
ЛИНЗА: Причиной радости, грусти или желания может стать что угодно, совершенно случайно.
«Что до твоей идеи поощрять молодых людей доводить все до блеска – так сказать, открыть кружок полировщиков стекол – я лично не вижу в этом особого смысла».
ЛИНЗА: Вот те цвета, к которым приуготовляется взор. Интересантам стоит понаблюдать за моими глазами.
Ложные компетенции
твердое или жидкое
одно из них бесконечно
Поверхность, как следствие, представляется картой
Параллель
«подобно надрыву мелодии»
ПАРАЛЛЕЛЬ: Меня, вообще-то, зовут Н.С.Н., но у фамилии есть варианты. Иногда она может звучать как Н-х, или Н-у, или Н-з. В конце концов я сменила ее на Атол. Также зовется лекарство от кашля, которое я принимаю.
Поэтому, несомненно, существуют два плана, но они допускают…
ПАРАЛЛЕЛЬ: Вот эти девять категорий читателей: сибариты, рациональные, нетерпеливые, испытатели, праздные, жадные, одержимые, политические, лояльные.
ПАРАЛЛЕЛЬ: Геомагнитное поле достаточно слабое. В центре земли, где она сильнее всего, оно слабое и уязвимое и должно быть защищено от паразитных полей.
ПАРАЛЛЕЛЬ: Горница, наподобие грезы, место для размышлений, где неподвижный воздух, розовый и голубой, наполняет душу истомой, приправленной сожалением и желанием.
Корсиканское многоголосие из Зала Стропил.
Вергилий, Энеида, Кн. IV, 11. – (утеряно или украдено).
ПАРАЛЛЕЛЬ: Нынешняя ситуация остается неслыханной, парадоксальной. Мы не можем здесь оставаться. Мы сталкиваемся с удивительно неоднозначными утверждениями при всей их обманчивой ясности. Временное становится окончательным и, в тоже самое время, не может окончательно определиться.
экс: Траектория и интенсивность дождя (второго за день) напомнили ему о подобной буре, случившейся двумя зимами ранее. Он: Я читал Данте, пятую книгу Ада, в этой же комнате:
Любовь сжигает нежные сердца
Она: Я весьма отчетливо помню, что ты читал Дантона доктора Робине:
Тщетно было отрицать, что Дантон обладал великими пороками в купе с великими страстями.
И это была 210-ая комната, этажом выше, налево.
Идея, форма, значение с неба свалились в реку свинца.
Звонит телефон, чтобы прервать что?
АННА СЕСТРА СЕСТРА АННА
Карта
«Мы никогда не искали себя, – разве может случиться, что однажды мы себя обнаружим?»
КАРТА: Даже самый совершенный из авторов допускает ошибки, не сомневайся.
План концентрических сфер, изображающих Землю, заключенную в сферу Луны, а ту, в свою очередь, заключенной в сферу Меркурия.
экс: Дорогая ,
Я отправляю их заблаговременно, чтобы мы их могли обсудить. Я приеду через три или четыре дня. Имена отличаются. Это две версии одной и той же истории.
КАРТА: (Том 1, стр. 247) го́рода, которого никогда не было (карта здесь равна территории?)
КАРТА: го́рода мертвых: Имен называние, но вместе с тем, и забвение.
экс: Из любопытства они захотели попасть на могильные плиты Нерваля, Уайльда, Русселя, Валери, Гертруды Стайн, Ричарда Райта, Айседоры Дункан и так далее, но в какой-то момент случайно наткнулись на могилу двух близких друзей, недавно почивших.
КАРТА: Чем тут заняться? Принять грядущие дни с тем же спокойствием, с каким отходишь ко сну? Время все еще есть. Возможно, уже слишком поздно. Надпись гласит…
Осень, белая роза
в укор пылающим небесам
экс: Он запомнил планировку ее комнаты, точное расположение письменного стола, кровати, тумбочки, кресел, источников света, даже узор из фигур и цветов на ковре, но стоило ему появиться, комната оказалась совершенно пустой. Он перешагнул за порог и у самых ботинок взметнулись смерчи из пыли. Слева от двери на потолке он разглядел свежий след от воды. Под ним, на дощатом полу, валялся флакон китайских чернил.
экс: На следующий день я вернулась в библиотеку и встретила совершенно другого человека: весьма незатейливого, динамичного и даже прикольного. Стоило мне проявить к нему любопытство, он принялся его удовлетворять.
КАРТА: Солдат-доброволец, кольт пристегнут к бедру, в кармане Монтень…
КАРТА: Разницу в восприятии я укрывала воздушно-десантным способом, так что работа – это опустошенная
КАРТА Страны Нежности
34 гранта в размере 35 000 франков
8 грантов на годовой творческий отпуск в размере 70 000 франков
8 грантов на написание сценария по 10 000 франков
15 возобновляемых квот в размере 33 000 франков
Скважина
«Одного такого мы знаем на Делосе»
СКВАЖИНА: К счастью, яма была настолько глубокой, что ей не пришлось наклоняться. Каждый день кто-нибудь поднимал тяжелую каменную крышку и подбрасывал немного съестного. Ощупывая свою камеру в темноте, заключенная сложила в кучу найденные ею большие камни и взобралась на них, чтобы попробовать силой открыть вход в темницу. В конце концов ей удалось это сделать, но, выглянув наружу, она с огорчением обнаружила, что, выбравшись из этой клоаки, дальше она уже не продвинется.
СКВАЖИНА: Затем его имя рассыпалось передо мной на скопление сфер, каждая из которых порождала бесконечное множество отголосков, подобных бесчисленным анаграммам. Узор в виде шеврона или же елочки на половицах библиотечного пола.
экс: Она спросила, всегда ли вода была такой неподвижной?
СКВАЖИНА: товары на полпути к праху.
СКВАЖИНА: «Я пыталась заставить их говорить, вкладывая слова в их уста».
экс: Ты поверишь, что я простофиля, лишенный терпения, ничего не знающий об истории и, на самом деле, испытывающий к ней отвращение, прочитал 2400 страниц лишь для того, чтобы так много узнать об этих отвратительных людях?
Звук, издаваемый крошечными мышами, грызущими рукопись «Нового мира любви» в подвале Эколь Нормаль Сюперьёр.
*среди все еще недоступных названий: Дом ребенка, Надежда, Оды Пиндару, Могильщик иллюзий, За игорным столом, Урок любви в парке, Неизвестные друзья, Путешественники на восток, Центральная лаборатория, Сидящая женщина, Колыбель 10 миллионов слов, Клэр, Надя, Волхв, Предлоги, Величайший компендиум лирики, Первая антология живого слова, Под небом Меркурия, Навстречу ночи, К стеклу, К случайным стихам, Яйцекладущая герань.
Метод
Двадцать шесть вешалок для одежды на вешалке. Пять бутылок воды без газа. Тридцать две книги на столе. Сорок три тысячи томов «под замком». Кассета для пленки. Вазочка с сахаром. Трое очков. Ручная камера.
Невозможно попасть в имена камней
Я обращался к волхву, он был пьян
Я спросил танцовщицу, но она потерялась
Невозможно попасть в закопченные склепы
не имея ключа, чтобы сказать, кто ты есть
без имени, чтобы сказать, кем не являешься
Однако скажи мне, знаешь ли ты,
даже если не знаешь
«Библиотечная книга» написана нами совместно в 1994 году в Фонде Ройомон после одной из совместных переводческих сессий, продлившейся целую неделю. Получив приглашение остаться и заняться чем-то «еще», мы решили воспользоваться этой возможностью во всех смыслах изучить и обокрасть диковинную коллекцию книг, хранящуюся в их библиотеке.
Эти книги, хранившиеся под замком, никогда раньше не были доступны для нас, и как только у нас появился ключ, мы безжалостно использовали их как источник, как отправную точку, как основу для перевода, для ложного перевода и в качестве зеркала нашего творчества.
Как вы увидите, «записи» расположены под восемью «ключевыми словами», выбранными из всех возможных. Существуют разные типы записей, например, некоторые из них помечены «экс.» (сокращенно от «экскурс»), что в нашем представлении стало «экскурсией». И затем, в конце каждого раздела, под чертой, имеется дополнение.
Так что это не вполне поэзия, перевод или повествование. В тексте также имеются отсылки к книгам, которые, должно быть, когда-то были у них, которые, видимо, были «изъяты», похищены.
Photograph by Juliette Valéry
На обложке работа Сергея Хана
Добавить комментарий